Понедельник, 05.12.2022, 07:35
Сайт Олега Рубанского
Главная | RSS
Друзья сайта
  • Журнал "ДЖАЗ" Украина


  • Татьяна Рубанская – официальный сайт исполнителя авторской песни
    (однофамилец, город Ростов-на-Дону)
  • Форма входа
    Категории раздела
    Мои статьи [20]
    Поиск
    Мини-чат
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Главная » Статьи » Мои статьи

    Олег Рубанский. «Истоки и проза Александра Вертинского». Из газеты «Домовые ведомости» №5 Часть 2
    Олег Рубанский. «Истоки и проза Александра Вертинского». Из газеты «Домовые ведомости» №5
    Часть 2

    Судьбы заключенных в нас талантов непредсказуемы. Самый счастливый случай – соединение с талантом главного и любимого дела жизни. Потом, если пройдут годы напряженного труда и немного повезет, миру может явиться мастер. Зрелый Вертинский однажды сказал: «Талант – это только мандат на право входа туда, где сидят мастера». Так или иначе, а в большинстве своем мы вторичны, делаем то, чему нас учили и учимся тому же. Какие-то наши способности так и остаются нереализованными и, может быть, в одной из них погибло то главное, для которого мы родились.
    Найти себя в жизни – тоже талант. Вертинский с, казалось бы, неподходящими для профессионального певца данными, находит себя, становится всемирно известен именно как певец, артист сцены. И, что важно, – он от начала и до конца создавал себя сам.
    Большой талант, как правило, многогранен. Вертинский – не исключение. Тонкий стилист в музыке, неподражаемый актер... Не берусь судить, насколько высоки его достижения в поэзии, но среди его стихов есть настоящие жемчужины, вызывающие состояние, при котором не замечаешь, какими средствами пользуется мастер. А когда читаешь воспоминания Вертинского о своей жизни, – налицо и прозаический дар. Не показательны ли его рассказы и зарисовки – например, о песне «Концерт Сарасате», «Концерт в городишке Килия», «Мсье Дайблер»… (их можно прочесть в книге: Александр Вертинский. «Дорогой длинною»), где автор выходит за границы жанра «мемуары» и превращается в художника, переплетающего то, что было в действительности с вымыслом. Прочтите и вы почувствуете, как автор заботится о драматургии и красочности, как изящно и мило лукавит с единственным умыслом – представить жизнь интереснее, ярче и, право, лучше, чем она есть на самом деле. Да, богатым воображением человек способен придумывать, творить свою жизнь. В прозе Вертинского это ощущается, как нечто естественное. Он и писатель – Артист.
    Явно – Вертинскому «в мемуарах» трудно. Другой временной ритм. Не все до конца удается. Ведь всю жизнь он шел по другой жанровой стезе. Профессия поглощала его полностью. Как в самом ремесле каждый компонент (слово, музыка, голос, жесты и т.д.) был подчинен общему замыслу, целому, так и проза у Вертинского подчинена тому же. Кроме того, основную часть своих мемуаров Вертинский писал в самые последние годы своей жизни, спеша, боясь не успеть. В эти годы он много и трудно работал на сцене, уставал. Похоже, ему не хватило времени полностью отредактировать свои воспоминания. Отсюда мое ощущение отрывочности некоторых глав….
    Теперь, следуя общему замыслу, вернемся к прозе раннего Вертинского.
    Вашему вниманию – рассказ «Красные бабочки», напечатанный в киевском литературном журнале «Лукоморье» в 1911 году.
    Предлагаемый рассказ я бы выделил особо. От остальных киевских рассказов Вертинского этот отличается автобиографичностью; в нем узнаются картины, впечатления, настроение самого тяжкого периода детства автора. Вымышлен только сюжет. Для сравнения – несколько выдержек из мемуаров Вертинского.
    «Я смутно помню себя ребенком трех-четырех лет…...
    Лизка, горничная, девчонка лет пятнадцати, подошла ко мне и сказала:
    – Будет тебе сидеть на горшке! Вставай, у тебя умерла мама!
    …Очевидно, для утешения мне дали шоколадку с кремом.
    Мать лежала на столе в столовой в серебряном гробу вся в цветах. Быстро взобравшись на табуретку, я чмокнул маму в губы и стал совать ей в рот шоколадку... Она не открыла рта и не улыбнулась мне, я удивился. Меня оттащили от гроба и повели домой к тетке».
    «Марья Степановна была молодая, красивая, своевольная и капризная женщина со всеми характерными чертами, свойственными ее сословию, из которых главная была – самодурство».
    «Марья Степановна... не имела никакого понятия о воспитании детей, а тем более мальчишек».
    «А я, лежа ночами на сундуке в передней, на грубом солдатском ковре, весь в синяках, избитый и оскорбленный, горько плакал и яростно мечтал о том, как я однажды оболью бензином теткину кровать, и как она будет корчиться в пламени, и как сгорит весь этот проклятый дом».
    Главный герой рассказа (автор дал ему имя своего отца) так же рано, как и Саша Вертинский, потерял родителей и родной дом. Все, что осталось у него – это только память о них да о коте Кашулке (у маленького Саши был кот Кануська). Все светлое в его жизни – прошлое. Настоящее – это чужой дом, сундук вместо кровати, горькое одиночество. Что ждет его впереди?


    Александр Вертинский
    КРАСНЫЕ БАБОЧКИ
    рассказ

    «Колька, что я тебе сказала?..» – кричит из кухни Берта Яковлевна.
    «Ступай на место и не мешай работать!..»
    «Оставь ножницы!..»
    «И спичек не тронь, мерзкий мальчишка!..»
    Колька тихонько сползает с табуретки и на цыпочках бредет в свой угол.
    Берту Яковлевну нельзя сердить... Берта Яковлевна может прибить, и потом будет плакать, что у нее разрыв сердца...
    Лучше поиграть лоскутками.
    Лоскутки тоже хорошая вещь.
    Набрав их целую горсть, Колька принимается раскладывать их по длине половицы.
    – Синие и желтые.
    – Красные и белые.
    – С узорами и без узоров.
    Прекрасные лоскутки!..
    А других игрушек нет... Раньше у Кольки был друг – старый кот Кашулка, ну тогда играли вдвоем, а теперь Кашулки нет – Кашулку убили мальчишки. Колька помнит, как метался Кашулка по крыше с бутылкой на хвосте и как в него бросали камнями, и как он повис, зацепившись за водосточную трубу...
    Убили.
    А теперь скучно стало, мамы тоже нет... Ушла куда-то...
    В мастерской Настя стучит машиной. Вот Настя еще хорошая... Когда Берта Яковлевна бьет Кольку, Настя под конец не дает...
    А сейчас она шьет с мастерицами новое платье...
    Чудное платье!.. – оно черное и такое ласковое, и с красными бабочками.
    Колька его очень любит.
    Бабочки на нем такие огромные и мохнатые! Когда Кольку прогоняют в угол, он всегда смотрит на них из-за шкапа. Жаль только разговаривать с ними нельзя – Берта Яковлевна не дает... Но зато можно смотреть, как кружатся они в тусклом свете керосинового солнца…...
    Как весело дерутся между собой...
    Как быстро летают по комнате...
    Настя говорит – «бабочек нет», «бабочки вышиты».
    Глупости!..
    Если бы Настя посидела здесь, в углу за шкапом, она бы, наверное, увидала много интересных вещей!..
    Темнеет. Скоро зажгут лампу. Колька вспоминает, что завтра день его рождения и ему семь лет.
    От некоторых воспоминаний Кольке становится грустно-грустно. Лежа на сундуке, он думает о том, что в прошлом году была мама, что ему подарили паяца и резиновый мячик и что теперь, вероятно, ничего не подарят.
    Берта Яковлевна говорит – «подарки – баловство» и еще говорит, что она и так истратила на него «полжизни и полсостояния»...
    Так.
    Звонок. Колька вздрагивает.
    Кто это?
    Звонка нельзя равнодушно слышать, всегда кажется, что должен кто-то войти.
    Кто-то важный и нужный.
    Нужный ему – Кольке.
    И когда он придет, все пойдет иначе.
    Как, – неизвестно.
    И кто, тоже неизвестно – может быть, мама...
    Настя побежала отворять. Колька высунулся из-за шкапа и тревожно смотрит на дверь.
    Кто это?
    Дверь распахнулась. Вбежала маленькая собачка, за ней какая-то дама, а за ней Настя с лампой.
    Прибежала Берта Яковлевна и начала суетиться.
    «Проше сядаць, панна Ядвига!..»
    «Проше сядаць!..»
    «Я сию минуточку!» – трещит она.
    Колька соображает, что муфта, которую дама положила на стол, очень похожа на покойного Кашулку и ему приходит в голову, что хорошо бы расспросить об этом даму, но Берта Яковлевна из-за ширмы для чего-то делает ему страшные глаза и сильно шевелит губами.
    Вероятно, нельзя.
    Жаль!
    «Это Ваша собачка?..» – спрашивает даму Берта Яковлевна.
    «Моя!» – говорит дама.
    Кольке почему-то кажется, что Берта Яковлевна сейчас заплачет. Она целует собачку в морду и рассказывает, как ее покойный муж купил ей однажды такую же маленькую собачку, и как ее можно было носить в муфте... Она так любила ее, так любила...
    Муж даже ревновать начал!..
    «Да?» – улыбается дама.
    «Представьте!» – говорит Берта Яковлевна и делает растроганное лицо.
    «Врет!.. – шепчет кому-то Настя, – и собаки не было, и мужа не было!..»
    Вдруг Берта Яковлевна бросает собаку и заявляет уже другим тоном: «А шелку не хватило!..»
    И потом прибавляет: «Ей Богу!..»
    Дама слушает. От нечего делать она рассматривает комнату.
    Наконец, работа окончена.
    «Можно мерить!» – говорит Берта Яковлевна и встряхивает платье.
    Бедные бабочки! они чуть не попадали...
    Вот сейчас слетелись они, испуганные и потревоженные в том углу, где падал свет лампы.
    Кажется, они о чем-то сговариваются.
    Берта Яковлевна, набрав в рот булавок, ходит вокруг да около...
    «Бочок подметать!..»
    «Здесь соберется!..»
    «Воланчик подколем!..» – мычит она.
    А дама, верно, не любит бабочек! Она так мнет их, ломает им крылышки.
    Бедные!
    «Какая красивая икона!» – замечает дама, обернувшись.
    «Это покойного мужа» – говорит Берта Яковлевна.
    «При лампадке она еще интереснее. Колька, зажги лампадку!..»
    Колька достает лампадку, осторожно наливает масла и, сделав фитилек, медленно несет к киоту.
    «Чуточку назад!» – просит даму Берта Яковлевна.
    Шаг... – один шаг... – и лампадка падает из Колькиных рук, масло разливается и покрывает грязной волной – спину, шлейф, кружева и... бабочек.
    Огромных красных бабочек!
    Сперва они вздрогнули, потом как-то съежились, затрепыхали крылышками и вдруг жалобно сбились в тесную грязную кучу.
    «Ах!..» – крикнула Берта Яковлевна...
    «Ах!..» – в ужасе повторила дама...
    Мастерицы застыли.

    Колька лежал на сундуке за шкапом и стонал. Ему казалось, что горит дом, горит сундук и голова горит тоже. Берта Яковлевна била его до тех пор, пока Настя не сжалилась и не отняла его. Колька не плакал.
    «Бедные бабочки!» – думал он, сжимаясь от боли.
    «Вероятно, они умерли?..»
    И теперь, натягивая на себя рваное одеяльце, – Колька метался.
    Разве он виноват?..
    Что делать?
    Милые мертвые бабочки, они уже никогда не будут больше кружиться по комнате и порхать по черному платью!
    Никогда!
    А те, живые, – они ведь ненавидят его, он убил их братьев...
    Колька весь дрожал от беззвучных глухих рыданий.
    «Нужно пойти!..» – мелькало у него.
    «Рассказать нужно!..»
    Колька сбросил с себя одеяло и вскочил.
    В правом углу храпела Берта Яковлевна, вся черная и длинная, как мертвец. Из-за ширм долетало сопенье мастериц.
    «Страшно!» – думал Колька.
    Весь дрожа, осторожно пробирался он к окну.
    «Ох!» – храпела Берта Яковлевна.
    «Ох!» – хрипел безголовый манекен и грустно покачивал туловищем.
    Страшно!
    А на столе, завернутое в белую простыню, – лежало платье.
    «Так и мама лежала когда-то... – вспомнилось Кольке. – Здесь на столе!..»
    Тогда ему кто-то дал шоколадку с кремом и он хотел дать кусочек маме... Но мама не отвечала.
    Он приносил Кашулку и они вдвоем ласкались.
    «Мамочка, встань!» – говорил Колька.
    А мама все спала.
    Так ее и нет с тех пор.
    Только тогда были кругом свечи. А теперь…
    Луч фонаря осторожно скользнул в комнату, заглянул на стол и в ужасе прянул прочь.
    Колька развернул простыню. Бабочки лежали мертвой кучей – мокрые, потемневшие и жутко молчали.
    «Умерли!» – в ужасе думал Колька.
    А те, другие, уже не летали, – сбившись в тесный дрожащий кружочек, они с болью смотрели на мертвых и зловеще грозили кому-то своими красивыми лапками.
    «Я не виноват!» – шептал Колька...
    «Я, право, не виноват!..»
    Он грел их своим дыханием, целовал их головки, расправлял крылышки...
    Бабочки молчали.
    Когда Колька дополз до своего сундука и уснул, ему приснился сон. Снилось ему, что мертвые бабочки вдруг ожили и начали шевелиться... Они хотели подняться, чтобы вспорхнуть и полетать по комнате, но не могли. Они цеплялись лапками за черный шелк платья. Долго карабкались, ползли куда-то... Шевелили усиками... Оглядывались на Кольку... Потом падали в грязную липкую лужу и тяжело, долго трепыхались.
    Колька мучился и шептал:
    «Я нечаянно!..»
    «Я не знал!..»
    Но бабочки молчали, укоряя его взглядами. И крылышки их тяжело волочились сзади, как шлейф платья...
    А те, что остались в живых, – плакали маленькими красными слезками...
    Бешено кружились над его головой...
    Царапали лапками...
    Били крыльями...
    И кричали, как Берта Яковлевна:
    «Вот тебе!.. Вот тебе!..»
    Колька не плакал.

    (Редакция О.Р.)
    Категория: Мои статьи | Добавил: Baton4 (20.09.2009)
    Просмотров: 1146 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 2
    2 rubanski  
    0
    Спасибо и Вам, уважаемый Евгений.
    О.Р.

    1 евгений  
    0
    ..."Колька не плакал." а я не удержался.
    Прочел недавно"За кулисами"А.Вертинского.Теперь ищу все ,что с ним связано.Спасибо за Ваши статьи и песни.

    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Copyright MyCorp © 2022



    Страница Олега Рубанского на Bards.ru

    Олег Рубанский на www.bards.name - песни Олега Рубанского на Bards.name (клуб АП "Арсенал")

    - персональная страница О. Рубанского на сайте POEZIA.ORG

    Олег Рубанский в Интернет-проекте "Киевский календарь"

    Страница О.Рубанского на сайте http://www.stihophone.ru/ (записи в mp3)

    http://www.fiesta-club.net/ - Спектакли и концерты авторской песни в Киеве. Проект С.Рубчинского

    Юрий Востров

    Татьяна Рубанская – официальный сайт исполнителя авторской песни

    Страница памяти поэта

    Александра Шаргородского

    (1947 - 2004)


    Довлет Келов - Сайт памяти Довлета Келова (1955 - 2004)